сижу на самом краю Астрономической башни и думаю (сказать даже такое смешно!) о тебе. Вообще эта башня - не место таким мрачным мыслям, это ведь чертово место встреч влюбленных! Но сейчас я здесь один, единственной парочке, целующейся под луной хватило одного лишь моего взгляда, чтобы убраться отсюда. Почему-то когда я увидел их, мне стало еще хуже… Может быть, это от того, что я просто не переношу романтику в любом виде - все эти объятия под луной, поцелуйчики, клятвы в вечной любви… Я не виноват, меня просто так воспитали. А может быть, от того, что они были чересчур, просто неприлично счастливы, шептали друг другу в перерывах между поцелуями всякие романтичные глупости. О последней версии я стараюсь не думать, зная, что тут же вместо этой парочки представлю нас с тобой. Наверное, это глупо - я сдержанный и холодный слизеринец, про которого три четверти школы говорят одни только гадости, говорят даже, что у меня нет сердца, что я подобно ледяной статуе не способен чувствовать. Не то чтобы мне было дело до остальных факультетов кроме слизерина, но дело-то все в том, что среди них - ты. Ты тоже ненавидишь меня, даже, наверное, не считаешь за человека… А ведь способен чувствовать, способен любить.

Я даже не могу сказать точно, когда мое мнение о тебе изменилось. Просто как-то во время очередной нашей стычки в голове словно вспыхнуло. Помню, я тогда первым опустил палочку и ушел вместе со своими телохранителями, не сказав ни слова. Последнее, что я заметил, уходя по коридору - это твои изумленные глаза чистого изумрудного цвета. Таких глаз и в природе-то не существует, думал я. Еще я слышал насмешливый голос Уизли, говоривший что-то о том, что я испугался, а ты промолчал… О, ты был удивлен, я знаю. Я вообще умею удивлять. Влюблять я тоже умею, ни для кого не секрет, что одна половина Хогвартса сохнет по тебе, надежде всего волшебного мира, а вторая - по мне. Достаточно поманить пальцем любого, чтобы он пришел, но мне нужно либо все, либо ничего, а для меня ты - это все.

С тех пор я начал пристальнее наблюдать за тобой. Ты даже не представляешь, как ты выглядишь! Я не смогу подобрать слов, чтобы описать тебя в полной мере - ты движешься стремительно и грациозно, очаровывая всех, кто находится рядом с тобой. У тебя странный взгляд, он способен гипнотизировать людей так, как змея гипнотизирует кролика. Ты много пережил, я могу признаться себе, что я бы на твоем месте уже давно сдался, а ты держишься, да еще как держишься! Кажется, что ничто не сможет сломать тебя…

Знаешь, а иногда у меня все-таки вспыхивает надежда, и это противнее всего. Наверное, было бы легче, если бы ты был стопроцентным натуралом - тогда я бы знал, что шансов у меня абсолютно никаких.

Кстати, Гарри, а ты скучал бы по мне? Вот если бы я сейчас просто оставил записку тебе, где бы все это написал, а потом бы сиганул вниз… Интересно, а умирать больно? Страшно? А загробная жизнь вообще существует? Если да, то я так не хочу - я буду помнить тебя, знать, что ты жив, знать, что ты развлекаешься с очередным смазливым мальчиком… Никого из них ты, разумеется, не любишь. Просто отвлекаешься с их помощью от повседневных проблем. Ты играешь с их чувствами, порой даже я поражаюсь твоей жестокости и циничности. Этим ты похож на меня, мы были бы хорошей парой, если не сказать - идеальной…

Хм, наверное, старая Шляпа уже начала допускать ошибки - ты должен учиться на слизерине, ты отлично бы смотрелся на моем факультете. Кстати, курсе на первом-втором ходили слухи, что Шляпа все же хотела отправить тебя на слизерин, но ты не захотел. Интересно, почему? И в конце концов, зеленый цвет подчеркивает твои глаза, я убедился в этом на четвертом курсе, на Святочном балу.

И все же, как бы ты вел себя после моей смерти? Скучал бы? Вряд ли. Винил бы себя? Вполне возможно, ты же гриффиндорец, несмотря ни на что. Но скорее всего, ты бы просто немного поудивлялся, поухмылялся моей глупости, повинил бы себя да и забыл про Драко Малфоя через пару месяцев. Я понимаю это и поэтому мне еще больнее.

А ведь знаешь, ради тебя я был бы готов измениться. Я бы встал на твою сторону и боролся вместе с тобой против Волдеморта - я понимаю, что мы не сможем быть вместе, пока жив Лорд. Хотя мы вообще не сможем быть вместе - слишком уж большая между нами пропасть. Представляешь, я бы даже полюбил всю эту чертову романтику, сидел бы с тобой под луной, смотрел на звезды, целовал бы тебя и говорил все те же пресловутые глупости и клятвы… Я даже готов примириться ради тебя с твоими друзьями.

Но ты этого не оценишь и даже не подпустишь меня к себе. А может быть, подпустишь, позволишь любить себя, а когда я тебе надоем, ты выбросишь меня, как выбросил уже многих…

В горле ком, предметы теряют четкость… Что это? Твою мать, Поттер, какого хрена ты со мной делаешь?! Из-за тебя я стал сопливой размазней! А Малфои не плачут и не поддаются слабостям, черт побери! А любовь - это слабость. Любовь к тебе - это слабость вдвойне.

Все, хватит! Я вытаскиваю из сумки пергамент, письмо и вывожу ровные, красивые строчки несмотря на немного дрожащие руки:

«В моей смерти прошу никого не винить, кроме Гарри Поттера. Наверное, у него уже вошло в привычку терять людей, которые любят его, так что мой уход его не удивит.»

Знаю, глупо. А любить такую прекрасную лохматую самоуверенную сволочь - не глупо?

Усмехаюсь. Мама будет страдать - она любит меня. Отец… отец презрительно скривится, назовет меня слабаком и сделает еще одного наследника великого рода Малфоев.

Ладно, Драко, хватит тут рассусоливать! Закрой глаза и прыгай на счет три… Раз, два…

- Малфой? Не ожидал тебя увидеть тут, - раздается возле дверей такой знакомый голос… Гарри…

- Поттер? И какого, прости, хэ ты тут делаешь? - холодно произношу я.

- Никакого, просто случайно забрел, - ты вдруг садишься рядом, тоже свешиваешь ноги из окна и задумчиво смотришь на звезды. Ты так близко, что я даже могу почувствовать тепло твоего тела, отчего по коже идут мурашки. - Я люблю здесь бывать. Красиво.

- А парочки не мешают?

- Нет, я знаю здесь уголок, где можно побыть одному и тебе никто не будет мешать. А ты чего здесь забыл?

Хочется сказать «Не твое дело, Поттер!», а вместо этого…

- Здесь высоко…

Ты как-то странно на меня смотришь и насмешливо тянешь:

- С жизнью попрощаться решил, Малфой?

Вместо ответа я лишь неопределенно пожимаю плечами и зачем-то спрашиваю:

- И как часто ты приходишь сюда, Поттер?

Я люблю называть тебя по фамилии, поэтому не упускаю случая обратиться к тебе. Конечно, с большей охотой я бы называл тебя Гарри, но этого не поймут…

- Примерно после каждого брошенного мальчика, - как-то равнодушно отвечаешь ты. Да, Гарри, ты стал невероятно циничен… Так спокойно говорить о людях, которые доверяются тебе, отдаются тебе… Но я все равно люблю тебя, каким бы ты ни был.

- Совесть мучает, а, Поттер?

- Нисколько. Я просто не желаю выслушивать очередные мольбы и наставления Гермионы. Я сижу здесь до поздней ночи, а на утро все уже забывают.

- Поттер, ты хоть примерно знаешь, сколько уже учеников Хогвартса побывало в твоей постели?

Снова этот взгляд и совершенно не гаррипоттеровская ухмылка. Это выражение лица больше бы подошло слизеринцу, кому-нибудь из Малфоев… Хм, Гарри Малфой… А по-моему, очень даже звучит! Тьфу, о чем я думаю?!

- Нет, Малфой, я сбился примерно на втором десятке…

Некоторое время мы сидим молча, я не забываю о твоем присутствии, я напряжен, потому что ты сидишь рядом со мной, задумчиво смотря из-под полуопущенных ресниц на луну и не обращая на меня внимания, но я все же невольно вздрагиваю, когда тишину прорезает твой голос:

- Как ты думаешь, нормально ли больше года любить человека, который не ответит тебе взаимностью?

Замечательно, ты еще и любишь кого-то… Явно это не я. Больно…

- С каких пор тебя стало интересовать моё мнение, Поттер?

- Просто ответь.

- Думаю, нормально, - я же люблю… - А ты уверен, что этот человек не ответит тебе? Ты же звезда, мальчик-который-выж­ил, надежда волшебного мира.

- Может и ответит… Только вряд ли. Да и как можно проверить? Подойти и сказать?

Но ты ведь будешь счастлив, если он тебе ответит, так ведь, Гарри? Плевать на то, что трудно дышать. Плевать на то, что в груди становится все теснее и больнее. Главное - это твое счастье… Надо быть идиотом, чтобы не ответить на твои чувства!

- Подойди и скажи… Или просто поцелуй. Люди любят это…

Я грустно смотрю на небо, понимая, что шансов не осталось вообще. Я собственными руками подтолкнул тебя к другому. Внезапно ты срываешься с места и накрываешь мои губы своими. Моя первая реакция? Глубокий шок. Неужели… неужели тот человек - я? Но уже в следующий момент я крепко обнимаю тебя, прижимая к себе, и все мысли отходят на последний план, когда резвый язычок осторожно проводит по нёбу, а сильные, но нежные руки робко пробираются под мантию. Я издаю еле слышный стон, который тут же затихает в глубинах твоего рта. Когда в легких уже стало не хватать воздуха, ты оторвался от меня и еле слышно прошептал:

- Поцеловал… Что дальше?

Я опускаю глаза и голова начинает кружиться от такого долгожданного поцелуя и ощущения высоты. Я разворачиваюсь, опускаюсь на пол, подхожу к тебе сзади обхватываю твою талию руками и спрашиваю:

- Значит, тот человек, которого ты любишь… я?

Ты только киваешь головой, а я неожиданно начинаю смеяться - счастливо и безудержно:

- Господи, Поттер, какие же мы с тобой идиоты! Какие же идиоты!

- Что ты здесь нашел смешного?

- А знаешь, зачем я пришел сюда? - неожиданно спрашиваю я, чувствую странную потребность рассказать тебе все. Дождавшись твоего отрицательного ответа я это и делаю.

Под конец рассказа ты тоже начинаешь улыбаться, разворачиваешься ко мне лицом и притягиваешь меня к себе, обхватив руками и ногами.

- Действительно, идиоты…

Да, моё отношение к романтике определенно изменилось… Я заклинанием сжигаю свою предсмертную записку, которая больше не понадобится и лукаво смотрю на Гарри:

- Я, конечно, не против посидеть под луной, но может, зелено-серебряное убранство моей комнаты тебе понравится больше?

- Без сомнения, - улыбаешься ты своей невозможной улыбкой Золотого Мальчика.

Мы соприкасаемся лбами и смотрим друг другу в глаза. Несколько минут тишины и неподвижности, и вдруг мы в унисон говорим:

- И только попробуй меня оставить!

В следующий момент стены Астрономической башни слышат только счастливый мальчишеский смех и удаляющиеся шаги.

Конец.